И девочка стала рисовать. Как оказалось, она рисовала всегда, просто она не знала об этом. Ей всегда нравилось следить за линиями предметов, которые она видела вокруг себя, за контурами облаков и тенями деревьев. Ей нравилось, как сходилась рябь на воде, и вместе с ветками она ветвилась так же, угадывая душой каждый новый поворот и отрезок новой жизни на каждой веточке. Но она делала это глазами и внутри себя. Она не думала и не замечала, что делает это всегда. Просто собачка вдруг, совсем неожиданно сказала ей во время игры:

 – Нарисуй меня?

 – Это как? – удивилась девочка, она никак не могла понять, зачем же изображать то, что так красиво и что постоянно меняется, зачем лишать изгибов – линий жизни, которые меняются от всего, и видеть их мертвыми и уже навсегда одинаковыми на картинке. Но вдруг, она вспомнила, как глядя на рисунки в книжке, которую ей читал папа, она совсем не замечала их неподвижности, а всегда видела их живыми, что она всегда играла у себя в воображении с живыми изображениями! И собачка, совсем неожиданно, сказала:

 – Я хочу видеть, как ты видишь меня.

И девочка взяла блокнот и карандаш, и карандаш сам в её руке вывел линию. Девочка с интересом смотрела, что будет дальше. Она искренне не догадывалась и была удивлена, как быстро и совершенно необъяснимо для неё самой в её руке рождался рисунок. Линии переплетались, громоздились, где-то они сгущались и образовывали причудливые узоры. Они возникали быстро-быстро. И рука девочки, казалось, отпущенная на волю, сама играла с карандашом создавая изображение. Собачка радостно и спокойно смотрела на картинку, и, конечно, виляла хвостом. А девочка смотрела на возникающие линии, на свою руку, на собачку и больше она ничего не видела и не знала. Так вдруг ей стало интересно наблюдать, как для собачки возникал её образ по её, собачкиному, желанию.

И девочке очень понравилось рисовать. Она раньше не знала, до чего же это интересно, и прежде, чем она успела как следует опомниться, на листе был изображён её друг.

И горсть ягод.

И девочка и собачка засмеялись.

Так девочка начала делиться со всеми своими линиями.