Юлия Тертышная,  руководителем Московского филиала Питерского института коучинга

Светлана: Юля, большое спасибо, что нашла время встретиться со мной и ответить на вопросы. Во время подготовки к интервью, я поймала себя на ощущении, что эта серия интервью очень важна лично для меня, поскольку помогает разобраться в том, что для меня является притягательным в профессии коуча. Поэтому, что для тебя коучинг?

Юлия: Это путь. Это не то, что я десять лет назад выучилась, профессию получила и начала работать. Мне сразу стало понятно, что это такой способ жить, когда ты идешь по тому пути, который тебя трансформирует. Когда ты что-то делаешь и «это» делает тебя. Может быть, для такого прикладного ремесла как коучинг, слишком широко будет сказать, что это философия, но это для меня такой способ жить. Я твердо убеждена, что невозможно делать работу коуча, если ты не разделяешь такого подхода. Если ты сам с собой не делаешь этой работы, если ты так сам не живешь, то ты будешь псевдокоучем.

Светлана: Мне это понятно и откликается. Только знание техник и выполнение внешней стороны профессии как некий ритуал, ничего не дает ни тебе, ни клиенту. Важно, когда ты сам разбираешься со своей реакцией на происходящие события, анализируешь, почему тебя задело то или другое событие и отваливаются коросты, начинаешь яснее видеть и чувствовать себя и других. Может это некое самокопание?

Юлия: Для меня это не вопрос самокопания, а вопрос приверженности. Чему я привержен и что со мной происходит в данной конкретной ситуации. С одной стороны, это вопрос про границы. С другой,- если мои границы здесь и они нарушены сейчас, и это так очевидно, то почему меня это так задевает? Я не умею держать границы? Или кто-то сейчас слишком агрессивен? Или у меня только один вариант реагировать на ситуацию, а он сейчас не подходит, и другого варианта у меня нет,  и вот это задевает? Получается, что это способ посмотреть по-другому, расшириться, выбрать другую реакцию. Это способность осознанно прожить ситуацию. Если что-то меня задевает в работе с клиентом или группой, то это для меня вызов, сигнал для начала изменений.

Светлана: каждый новый эпизод, который тебе неясен, непонятен, ты его воспринимаешь как развитие?

Юлия: Да.

Светлана: Как ты пришла в коучинг?

Юлия: я часто этим делюсь.  Мне всегда были интересны люди, начиная с 14 лет мне были интересны достижения. Я училась по Олегу Андрееву вертикально читать, 15 секунд на страницу. Мне нравилось больше, быстрее, лучше. Люди с точки зрения достижений – как можно достигать еще? Как в школе у Норбекова : здоровье – пожалуйста, результаты – пожалуйста. И меня все это наполняло. Неожиданно заболела мама  и в 30 с небольшим лет я столкнулась с переживанием конечности жизни. Переживанием того, что все мы смертны. Как я сейчас понимаю, немножко не по возрасту был этот кризис. Ситуация заставила меня пересмотреть свою жизненную позицию. Я наблюдала, что происходит с  родственниками умирающих пациентов, и как медперсонал обращается с темой смерти. Как каждый человек справляется с этим вопросом по-разному для себя. Все эти переживания открыли для меня новый мир. Я переосмыслила свою реальность, появилась какая-то глубина.  Достижения всегда соответствовали моему внутреннему настрою, а тут все было для меня необычно. Я поняла свое бессилие. «  Я делаю все, но это только 50% ответственности , а остальное от меня не зависит.» И это ощущения опрокинуло мое мировоззрение. Я стала смотреть вокруг, пытаясь найти ответ на новый вызов. Мне попался на глаза сборник статей о коучинге. Само слово меня привлекло, да и любительская психология мне всегда была интересна. Я ходила на различные семинары,  на которых ведущие рассказывали о необычных возможностях человека и что с их помощью можно достичь. Не всегда, правда, до конца  досиживала. Теперь я понимаю, что шел поиск чего-то. В том самом сборнике статей  я сейчас помню только статью  Саши и Марины (Александра Савкина и Марины Даниловой) и поняла, что они говорят со мной на одном языке. Это с одной стороны про достижения, с другой стороны про людей и глубину. Я тут же позвонила им и сказала, что хочу у них учиться и прошла обучение. К тому времени когда мама сказала, что не хочет больше лечиться и умереть от лекарств, я уже работала в институте.

Светлана: то, что ты рассказываешь, я знаю не понаслышке. Моя свекровь заболела, когда мне было 27 и нужно было найти силы и на то, чтобы справится и с этой болью, и поддержать домочадцев. Это очень тяжело. Мне тогда не было известно о возможности такой работы с собой. Замечательно, что тебе удалось не только справиться с личным кризисом, но и найти новую профессию. Как ты пришла работать в институт коучинга?

Юлия: Я была польщена, что меня сразу после первого курса обучения пригласили работать в институт.

Первый большой проект, который попал ко мне в руки был 8-ми модульный курс «Искусство коучинга в управлении и консультировании». Мы за годы его существования дополнили  саму программу, появились практические лаборатории, возможность приводить своих клиентов на занятия . Понятно, что коучинг –  это растущий рынок, новая профессия и сама тема пользуется популярностью, но и мой вклад в сегодняшний уровень курса достаточно большой. Качество участников групп выросло, у нас нет провайдера, и мы набираем студентов сами. Все потенциальные участники проходят через собеседования, мы выясняем их мотивацию к обучению.

Светлана: Есть ли те, кого вы отсеиваете по результатам собеседования?

Юлия: Да, конечно. Мы трепетно относимся к тем, кто будет у нас учиться. Мы сразу говорим, что «ясновидящих не берем». Это люди с позицией –« мне уже все понятно про человека, я его насквозь вижу». Мы не берем тех, кто считает, что они и так уже готовы к работе коуча безо всякого обучения, что коучингу не надо учиться вообще, поскольку основоположники коучинга ни у кого не учились. Есть и люди с позицией «я знаю», они и  нам, и всем другим, в том числе, и клиентам готовы подсказать, как надо делать. На ознакомительном семинаре я таким людям говорю, что им не надо у нас учиться. Это противопоказания.

У нас не сразу заходят в программу, многие думают годик и больше. Нам нужны мотивированные люди, готовые встать на путь трансформации себя. Быть в контакте с собой и помогать другим.

Светлана: Я прошла эту программу в институте коучинга и до сих пор нахожусь под ее очарованием. Во время обучения со мной происходили любопытнейшие изменения. Больше всего меня потрясло, что максимальная польза для клиента в сессии, когда у коуча нет никаких «заготовок» и он максимально открыт для клиента. Это и страшно, и волнительно, но максимально продуктивно. Ты берешь себя в руки, настраиваешься на человека и принадлежишь только ему. Когда ты разрешаешь себе, что тебе может быть не до конца все понятно, но ты готов с этим работать.

Юлия: Похоже на жизнь, правда? Мы же так и детей «воспитываем», в отношения идем. То все понятно, то ничего не понятно, то «о, Боже, что же я делаю?!», а потом как-то раз – и так хорошо! Осознанность прирастает в тот момент, когда ты начинаешь думать, а почему это происходит именно так, а не по-другому, какая настоящая потребность сейчас реализована. И в этом, мне кажется, красота! Это не та профессия, когда ты выучился и дальше идешь это делать.

Светлана: Это ведь не каждому дано – быть все время в поиске?

Юлия: И правда) Есть люди, которым нужна стабильность. А здесь, в коучинге, большая часть профессии связана с неопределенностью, эта часть, которая тебя все время трансформирует. Хочешь ты, не хочешь, ты получаешь эти вызовы и с ними можно справиться только, если проработать их, пропустить через себя. Не переваришь их, и у тебя случится профессиональное выгорание. «Бьюсь, бьюсь, ничего не выходит» или «все вокруг плохие». Если «палец на себя не поворачивать» – искать, что тебя в этом задевает и почему –  и не заставлять себя трансформироваться. А с другой стороны, если ты научаешься это делать, и это становится привычкой, то тотальная неопределенность все время и способность в ней быть проявляется в работе с каждым клиентом как «Я готова ко всему», способность получить любой процесс, который сейчас развернется. Во время сессии ты исследователь: «У тебя это так и так? Ух ты, ты сам-то осознаешь как это у тебя работает?» Чтобы наработать эту позицию, нужно много что прожить с собой.

Светлана: считается, что коучинг – помогающая профессия. В чем для тебя помощь клиенту?

Юлия : Элемент моей помощи клиенту – это служение клиенту. У меня, когда я начинаю коуч сессию нет установки : « сейчас я тебе помогу». Может помогу, а может и нет .Для меня аспект служения в целом присутствует. Я делаю эту работу для клиента, я в это время только для клиента, мое внимание с ним, мой опыт, мои навыки. Больше всего моя помощь клиентам заключается в том, что я помогаю им принять реальность, осознать свои эмоции, назвать вещи самому себе своими именами. Когда мы разбираем с ними те впечатления, которые они приносят, то я точно могу помочь, рассортировать, отделить круг влияния от круга забот. На что ты можешь повлиять, а на что нет. И принять это. Потому что без взгляда со стороны, имея эмоциональный заряд, это так не просто сделать.

Светлана: А кто твои клиенты? Почему надо приходить именно к тебе?

Юлия: сейчас мои клиенты это – топ-менеджеры и, собственники и ключевые сотрудники крупных и средних компаний.

Светлана: А если спросить шире: когда люди понимают, что нужно идти к тебе?

Юлия: Приходят клиенты в коучинг разными дорогами. Частных клиентов, мужчин, чаще «приводят» жены или подруги. Именно понимая, что надо им как-то помочь. В нашей культуре мужчинам не принято искать помощи, особенно топ-менеджерам и собственникам. Они же крутые. И обычно, женщина, которая рядом, сама это все и обрабатывает, выслушивает, советует, понимает. Но когда у нее появляется ощущение, что ее способностей уже не хватает, она начинает подыскивать профессионала. «Корпоративные клиенты» – это ценные для организации сотрудники, и организация не хочет с ними расставаться, но бывает, что с одной стороны у этих людей прекрасные бизнес-результаты, а с другой – разная обратная связь от подчиненных и коллег про сложности взаимодействия с ними, например. В этот момент HR компании говорит:           « Возможно, тебе нужен коуч?»

Светлана: когда к тебе приходить не надо?

Юлия: Не надо ко мне приходить, когда у человека есть идея, что  коуч даст ему волшебную таблетку. Сейчас я денег заплачу, и все мои проблемы он возьмет на себя, мою беду руками разведет. Я бы сама ходила к такому коучу  каждый день. Ирония работы с коучем заключается в том, что делать все равно все придется самому клиенту: потеть, шевелить мозгами, получить домашнее задание и пойти с ним работать. Если такого понимания нет, то и приходить ко мне не надо.

Светлана: а ведь так удобно и так хочется переложить ответственность на кого-то.

Юлия: Возможно, но готовые советы, ответы на вопросы как жить, что делать, чего не делать, остаться или уйти, пойти налево или направо – это не ко мне.  Это не коучинг. Я всегда говорю: «Вы меня спрашиваете, но мне правда все равно, налево Вы или направо. Моя задача в том, чтобы выбор Ваш был осознанным, а решать Вам.»

Светлана: Что для тебя хороший результат?

Юлия: Честно говоря, трудно ответить однозначно. На собеседованиях нас часто просят привести в пример самый успешный случай или еще что-то,  тогда я  рассказываю про ярко выраженные трансформации. То, что покажется другим как ВАУ. Иногда то, что внутри ощущается клиентом как прорыв, другому снаружи кажется ерундой. Ну что человек об этом «парился»? А он правда об этом «парился» и в результате работы в сессии клиенту было трудно, но он с этим справился, у него появилась осознанное решение. Опять же я  не могу назвать неуспешным случаем, когда до действия и не доходит, но клиент говорит: «Вот это да! И вот это моя жизнь, и вот так я живу?!». Осознание, всего пол-шага. Выглядит не эффектно, не радостно, клиент уходит в «загрузе». Ему после моей работы стало хуже, чем до нее. Но я понимаю, что на данном этапе для данного человека это большой шаг вперед. Не инсайт, а осознанность, честное принятие себя. Человек начинает по-честному смотреть на ту реальность, которая вокруг него. Александр Савкин рассказал как-то о том, что к нему вернулся клиент спустя два года. Он ушел с первой сессии со словами: «Все это ерунда». А вернулся спустя два года со словами: «Я понял, Александр, про что Вы мне тогда говорили.»

Светлана: Удивительная метка профессии, редко какая может этим похвастаться.

Юлия: С одной стороны удивительная, а с другой стороны, если в тебе нет уверенности, особенно для молодых коучей, то это повод сказать – у меня ничего не получается.

Светлана: Есть ли способ измерить эффективность твоей работы?

Юлия: Эффективность для меня это обратная связь от клиентов, и то, как они ко мне возвращаются. У меня к себе достаточно высокие требования и если я чувствую, что что-то пошло не так, я это прорабатываю.  Я все время хожу на супервизии. Качество работы во время коучинга – сложная категория. Те компании, которые нанимают своему ТОПу коуча со словами: «Нам нужно посчитать возврат на инвестиции», как правило, не готовы потреблять коучинг. Директор крупного холдинга на переговорах как-то выяснял у меня, что научатся делать его замы. «Вы будете коучинг с ними делать, будете их коучингу учить, и что?» – « Они станут другими руководителями».- « Конкретно?» Сначала я пыталась объяснить ему, что коучинг – это другой стиль управления, недирективный, пыталась использовать все те «умные» слова, которые используют HR-менеджеры. Этого ему было недостаточно. В конце концов я сказала: «Ваши замы закроют рот и будут слушать то, что им говорят их подчиненные, тоже, кстати, руководители высокого ранга». Он сказал: « Вот это круто!» и мы выиграли тендер. Такая  реальная история.

Светлана: Согласна, что эффективность конкретной коуч сессии – сложная категория. Одной из целей моей серии интервью как раз и было собрать отклики на сайте, узнать, что же думают профессионалы, с чем они сталкиваются в реальной жизни. Как они себе это представляют .

Юлия: Ты еще спрашивала, почему выбирают меня? Тут бывает по-разному.  Личностная, поколенческая история. Похожая биография.  Через демонстрацию работы. Подошел, не подошел.

Светлана: Некоторые считают, что коучинг – это когда некуда девать время и деньги. Твое мнение?

Юлия: У моих клиентов нет  лишнего времени. Иногда время очень трудно согласовать. С деньгами у них точно все в порядке, потому что они платят мне хорошие деньги. Они считают деньги, несмотря на то, что они у них есть и очень считают время, поскольку в их жизни это еще более ценный ресурс, чем деньги. Для них сессия – это как точка, позиция, в которую они могут отойти и посмотреть на большую картинку, увидеть Целое. Понятно, что они это делают и без меня, но некоторые вещи им проще сделать именно с моей помощью. Опять же, потому что есть пресловутый эмоциональный заряд.

Когда им это нужно? Когда возникает ощущение, что что-то не так, ощущение неэффективности, хождения по кругу. «Я мог бы гораздо больше», «я чего-то стал терять», «раньше я был быстрее, эффективнее».  Мои клиенты все бодры-веселы, ходят в спортзал, они успешны и в хорошей форме. Им важно получить от сессии ответ, где есть еще ресурс, который они сами не видят, или проглядели. Им нужен для этого взгляд со стороны. Вот тогда они и тратят время и деньги на коучинг.